И привкус каленого металла на зубах...
0 0

Не люди — говорили немцы про наших…

нЕлюди — говорили наши про немцев…

Столь одинаковые в произношении фразы и столь разные по смыслу. Небольшая оплошность при написании и вот тебе «чудесное» перевоплощение истории. Ничтожная грамматическая ошибка, позволяет оправдать посмотреть на события Второй Мировой войны под диаметрально-противоположным углом зрения. Что-то оправдать, что-то растоптать.

Сейчас вообще модно все коверкать. Слова, сексуальную ориентацию, историю… Неприметный школьный двоечник выдает за Олбанский язык обыкновенную безграмотность и тут же получает поддержку продвинутого педагога, который непременно хочет быть своим парнем для молодежи. Посредственный неудачник впику георгиевской ленте цепляет на лацкан пиджака радужный семиколор и сразу становится «узником совести». Самодовольный папин мажор рассуждает о гуманизме немецкого ефрейтора в оккупированной белорусской деревне и непомерной жестокости советского солдата на освобожденных территориях. Вокруг радостные вопли, рукоплескания, улюлюканье.

Топтать свое и перевирать родное это модно, креативно, продвинуто. Потому что так пишут в Интернете, а еще бормочут английские премьер-министры и американские госсекретари. А еще потому что это не требует ни героизма, ни совести.

Куда как труднее поговорить с малочисленными, пока еще живыми участниками той войны. Посмотреть им в глаза, высказать свою точку зрения, попытаться доказать что все было по-другому. Но ведь это требует мужества, ну или как минимум принципиальности. Чувство собственного достоинства требуется. Мало этого сейчас. Одно радует — популисты и модники рано или поздно в прах превращаются. Герои остаются…




…«За Великие Луки и Ржев!»

Фронтовой путь благовещенского ветерана Петра Ивановича Загибалова сравнительно короток. Ему пришлось воевать всего три месяца. Он не дошел до Берлина или Варшавы, не бился за Москву и Сталинград и не участвовал в битве на Курской дуге. Зато он точно знает истинное лицо фашизма.

— Злость такая сильная была, что уничтожал этих сволочей не раздумывая, — рассказывает ветеран. — Однажды сидел в боевом охранении, ночью слышу немецкую речь в чаще, а мой автомат поврежден. Думаю — будь, что будет. Прямо в кусты две «лимонки» швырнул и крикнул на весь лес: «Вот вам за Великие Луки и Ржев!» Я видел эти города: все, что от них оставили фашисты, — это горы кирпича. Короче, после взрывов моих гранат немцы в лесу больше не разговаривали. В другой раз стою с поднятыми руками, а передо мной фашист стволом автомата водит. Я выждал удобный момент и что было силы кулаком ему в живот, второго штыком в бок ударил.

Как только Петр Загибалов оказался на фронте, командование сразу поняло — этого парня голыми руками не возьмешь. Хотя вся его довоенная биография мало отличается от жизни миллионов сверстников. Родился в селе Бекетове Сковородинского района, рано потерял родителей, воспитывался в семье старшей сестры. Обычная история обычного мальчишки из глухой дальневосточной глубинки, чью жизнь даже с большой натяжкой не назовешь сладкой.

— У меня под навесом был оборудован спортивный зал: пудовые гири, перекладина, два лома и мешок с песком для бокса. Перед войной в совершенстве освоил рукопашный бой, — продолжает Петр Иванович. — Когда в июле 1942 года записался добровольцем в армию, чувствовал себя физически подготовленным. Уходил из дома тайком, даже сестра не знала. Ночью поймал на поляне верховую лошадь и поскакал на могилу матери. Лег на нее и сказал: «Мама, я ухожу на фронт». Долго служил на Дальнем Востоке и лишь к лету 1944-го оказался в 391-й Краснознаменной дивизии 2-го Прибалтийского фронта.

Сначала со своим подразделением рядовой Загибалов успел повоевать в Псковской области. В первые же дни успел удивить своими физическими способностями командира полка и добрую часть сослуживцев. Командующий фронтом генерал армии Еременко, будучи случайным свидетелем его гимнастического прыжка из окопа, прямо поинтересовался: «Почему не в разведке?» В итоге направили в отдельный бронебойный взвод, куда требовались очень сильные (бронебойное ружье системы Симонова унесет не каждый. — прим. авт.) и меткие люди. Новоиспеченный бронебойщик на полигоне с большого расстояния первым выстрелом пробил «шейку» подвешенной рельсы. Так и повелось — отправляли на самые ответственные задания.

Тело как месиво

19 июля 1944 года 391-я дивизия сильно выдвинулась вперед других частей и соединений 2-го Прибалтийского фронта и завязала ожесточенный бой на подступах к городу Режица (ныне Резекне) в Латвии. На пути наступающих советских войск стоял укрепленный район нацистов. Эта точка имела для врага стратегическое значение, поэтому борьба шла не на жизнь, а на смерть.

— Мы к тому времени уже были наслышаны о зверствах прибалтийских фашистов. Казалось, в своей жестокости они переплюнули даже своих немецких союзников. Если встречали еврея, били всем, что попадалось под руку. В ход шли ломы, лопаты, кувалды — тело превращали в натуральное месиво. И останавливались они только после смерти жертвы. Поэтому мы тоже особо не церемонились. Артиллерия работала с обеих сторон, стрельба, люди погибали сотнями. Ясным днем солнца не было видно, а во рту стоял привкус каленого металла, — вспоминает ветеран.

26 июля бронетанковый взвод находился на позициях боевого охранения штаба батальона. В тылах наших войск активно работали вражеские разведгруппы, поэтому постоянно приходилось быть начеку. Внезапно поступил приказ выдвинуться на новый рубеж. По пути набрели на поляну, где стояли четыре наших 82-миллиметровых миномета. Кругом ни души. В глазах бронебойщиков немой вопрос: куда подевались расчеты? Командир взвода на него промолчал. На саму поляну выходить не стали, дальше двигались вдоль леса.

— Внезапно прямо на меня из кустов выскакивает рослый крепкий солдат в немецкой форме. У меня почему-то сразу в голове возникло: местный, прибалтийский эсэсовец. Мы с ним на расстоянии вытянутой руки оказались, — делится подробностями встречи с врагом Петр Загибалов. — От неожиданности оба опешили, а через мгновение этот человек обратно в лес рванул. Я только соображать начал, как другой такой же крепыш выскакивает и тоже прямо на меня. Вновь обоюдное недоумение. Пока автомат вскинул, он тоже убежал. Потом подошли к блиндажу на сопке, а внутри начальник штаба батальона над картой склонился, бинокль мне протягивает. На, мол, посмотри.

Смотрю — у подножия сопки наша гаубица одиноко стоит, рядом лошадь убитая, за ней солдат шевелится. Видимо, конем ему ногу придавило, выбраться не может. Напротив них несколько валунов и два недавних «знакомых» притаились. Рядом еще несколько таких же нацистов плюс офицер с пистолетом и снайпер. Сразу все понял — это вражеская разведгруппа, которая наших артиллеристов уничтожала. Потому и минометы без людей стояли на поляне. Теперь вот до гаубицы добрались. Начальник штаба сразу сказал: нужен спортсмен.

Предлагалось со всех ног бежать к тому лесу, обойти разведчиков с фланга и напасть на них с тыла. Людей мало, поэтому выполнять задачу пришлось в одиночку. Я так быстро, кажется, никогда не бегал, но зато, когда появился у врагов за спиной, они даже головы не подняли — не заметили. Меня от нервного напряжения дикий кураж одолел, и я что есть мочи крикнул: «Эге-гей!» Они головы обернули, офицер пистолет стал поднимать, а я их всех одной очередью расстрелял, и, ты знаешь, рука не дрогнула.

Забытая история

За этот подвиг рядового Загибалова командование батальона пообещало представить к ордену Красной звезды. Однако начальник штаба и командир погибли в тот же день, другим было не до награждений бойца. К вечеру закончилась война и для нашего героя. Сойдясь с немцами и латышскими легионерами в близком бою, получил пулю в ногу. Это было уже третье по счету ранение Петра Загибалова. В отличие от двух предыдущих оно оказалось тяжелым, поэтому День Победы он встречал уже в родном Бекетове. По сей день хромает на раненую ногу.

Петр Александрович награжден медалью «За отвагу», орденом «Отечественной войны» и массой других наград. В Латвии долго помнили подвиги этого солдата — много лет ко Дню Победы присылали письма с благодарностью за освобождение Родины. Сейчас такие письма уже не приходят — там другая жизнь, другая память и другая история. По поводу всего происходящего в сегодняшней Прибалтике ветеран говорит сухо, но настороженно: «Очень опасный путь выбрали. Не ведают, что творят».

Если хотите оставлять комментарии, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь пожалуйста!
Видео
Путь (http://):
Картинка (http://):
Ширина:
Высота: