Отпуск моей мечты
0 0

Всё закончилось примерно по очереди: лето, мой отпуск и глубокая хандра. Как только отпустила последняя, я взялась за перепечатывание путевого дневника, который вопреки представлениям о толстом блокноте расплескался в тонкой школьной тетради в клеточку, на цветных салфетках из кафе и на железнодорожных билетах. В них, как в кадрах на фотоаппарате и на обратной стороне моих век (стоит только закрыть глаза) — самое замечательное, что могло произойти этим летним сентябрём.
<br>
</br>
Наконец-то я решила во что бы то ни стало осуществить свою мечту и увидеть море! Не дожидаясь необходимости стука в небеса. Долгая дорога до Средиземноморья тянулась всю мою жизнь, так что какие-то пара десятков тысяч километров, всё равно, что для бешенной собаки - крюком не стали. Маршрут Благовещенск-Хабаровск-Питер-Москва-Анталья-Алания-Конакли и обратно был покорён за какие-то две недели.

<br>
</br>
***
<br>
</br>
В Хабаровске солнечно. Улицы залиты ярким светом. И, кажется, лето всё-таки что-то забыло в городе, а сейчас, повернув ключ в скважине, на минутку вернулось за важным. Мне самонаденно кажется, что это я.
<br>
</br>
И всё же за всеми моими попытками разглядеть 32 августа, замечаю торопящихся облачиться в чулки и колготки девушек. Обхожу дворника. Он метёт уличный сор в перемешку с начинающими опадать листьями. Спокойствие. И внутри — ожидание чего-то.
<br>
</br>
***
<br>
</br>
Последний раз я летала на самолёте лет двадцать назад. В памяти — карамель «Взлётная» и пшикающий в нос лимонад в пластмассовых пиалах.
<br>
</br>
Сейчас всплывающие ассоциации больше связаны с таможней. Пройти сканер. Взвесить сумку. Подать паспорт. Снова — сканер, руки в перчатках — по бёдрам, по спине. Зал с неудобным холодными металлическими стульями. Зато какой вид из окна!
<br>
</br>
***
<br>
</br>
Три дня в Питере пролетели молниеносно. Петергоф-Невский-Фонтанка — да, произвели впечатления. Впрочем, как и гостеприимный район Ломоносово с радушными хозяевами Настей и Владиком, которые приютили меня в промозглой культурной столице.
<br>
</br>
Пишу и голова кружится. То ли от того, что завтракать пришлось,  подъезжая в фирменном поезде к просыпающейся с рассветом Москве, а сейчас — далеко за полдень. То ли потому, что в Питере слишком густая атмосфера искусства и истории.
<br>
</br>
Чувствую себя осушённым бокалом. Не мысли — образы. Как выветривающийся аромат яблочного кальвадоса. И следы капель на пузатой стенке бокала из толстого стекла.
<br>
</br>
***
<br>
</br>
Молодой картофель с тушённой брокколи и говядиной приятно удивил. Поймала себя на мысли, что пользуюсь услугами ресторана «Аэрофлот», а вовсе не аэрокомпании. По привычке попросила чёрного с молоком (уже третий раз предлагают на выбор чай: зелёный или чёрный). Только сейчас, с недоверием отхлебнув из пластикого стаканчика во второй раз поняла, почему такой странный вкус: чёрным может быть и кофе!
<br>
</br>
***
<br>
</br>
Никогда я не принимала душ так быстро. Холодные струи на плечи, грудь, спину. Лишь для того, чтобы смыть соль длинной дороги. Три с небольшим часа назад была Москва и +12. Сейчас — Конакли и +30. Вечер уже гасит жару в духовке улицы. Каждую минуту я помню, зачем преодолела почти десять тысяч километров! Достаю из завёрнутой в целлофан багажной сумки-куколки шорты, майку и сандалии. На свидание с ним большего и не надо! Разве что бутылку «Саузы» предусмотрительно прихваченную в Шереметьевском «Дьюти Фри» и местный зелёно-желтый лимон, добытый на ресепшене.
<br>
</br>
Интуитивно иду на звук. Его шёпот где-то рядом. Ш-ш-ш-ш… миную последнюю полосу света, льющуюся от фонарей, проходящих вдоль границы отеля. И вижу его!
<br>
</br>
Ускоряю шаг и вот уже подбегаю к кромке моря. Оно — несётся навстречу и бросает к ногам волны, которые шипя пузырями облизывают их до коленей. Пляж пуст. Смеюсь, кидаю сумку подальше на песок и широкими шагами захожу в воду по пояс. Окунаюсь. Играю с его волнами и как сумасшедшая хохочу! На минуту становится не по себе: дома я пообещала быть осторожной, а сейчас безрассудно бросаюсь в море. Рядом — никого, а моего умения перебирать под водой руками по-собачьи не хватит даже доплыть до буйков!
<br>
</br>

<br>
</br>
— Ну, за знакомство! — облизываю запястье, припудренное высохшей морской солью, глоток текилы, надкусываю лимон. Одной мечтой стало меньше. Почему-то хочется плакать. Наверное, я сентиментальная.
<br>
</br>
***
<br>
</br>
— Не просите у них сок! — напоследок посоветовал год.
<br>
</br>
— Почему?
<br>
</br>
— Ну… в общем, это у них нехорошее слово. Глагол. Лучше спрашивать джус или суй — это сок по-турецки.
<br>
</br>
— Суй в переводе на русский, то же, что и сок — на турецкий? — уточняю, невинно хлопая глазами. Гид мгновение находится в замешательстве, а потом смеётся:
<br>
</br>
— Ну да, почти!
<br>
</br>
***
<br>
</br>
Знаменитая турецкая баня — Хамам. Фаина — уроженка то ли Узбекистана, то ли Таджикистана продала мне билет всего за 15 долларов. Описывая его словами, она мягкими кистями рисовала в воздухе удовольствие и сладость процедуры, их ведь на фото не покажешь. Фая — чаровница, сирена елейно заманивает за минуту. Это уже на следующий день я услышала, что она не только мастерски владеет турецким, но и блестяще матерится на русском (подозреваю не на нём одном). Что ж к каждому нужен свой ключик. У неё их — целая связка.
<br>
</br>
Хамам в первый день — лучший выбор! Пока кожа не покрылась первым морским загаром. (Свеженькая! — пару часов назад в плечо ткнул меня уличный продавец и осклабился — добро пожаловать!)
<br>
</br>
Турецкая баня начинается с обычной парной как у нас в сауне. На полках-ступенях, словно на насестах сидят мужчины и женщины. …Восемь, девять, десять — заканчиваю счёт на себе и начинаю полюбившуюся мне в Турции игру — угадывать, кто эти люди. Трое выдали в себе немцев почти сразу, неторопливо перекинувшись лающими кирпичами слов. Остальным жарко, лица блестят, с висков — ручейки пота. Говорить нет сил. Лишь дышать. Захотелось дубового веника.
<br>
</br>
Мистику и загадку турецкой бани понимаю в одном из следующих помещений, куда меня словно окунают в банку со сметаной. Видно лишь свет лампы. Остальное — густой пар.
<br>
</br>
— Лошааадкаа! — жалобно спрашиваю в вату воздуха. В метрах трёх кто-то отзывается:
<br>
</br>
— Come here!
<br>
</br>
Чистка варежкой напоминает родные «Гавайи» в не менее родном Хэйхэ. Только здесь пиллинг делают как-то пожиже. Дальше — пенный массаж. В большой тканевый мешок набирается воздух, а потом выдавливается мелкой густой пеной на спину и ноги. Скучая, разглядываю торопливые движения рук мастера с сердечком из шерсти на голой груди, он месит пену с торчащими из неё руками и ногами.
<br>
</br>
— Russian?
<br>
</br>
— Yes!
<br>
</br>
Смеётся, зовёт. До меня он по лицу  (?) угадал немку. Интересуюсь, неужели так сильно отличаемся? Да, — отвечает на английском, — а ты думаешь, я турок? Киваю головой с уверенностью. Парень улыбается, оказывается он испанец. Ещё через пару минут узнаю, что он студент четвёртого курса в мединституте. Планирует стать гинекологом. Ему 20 лет, а его подруге-украинке — 22. И вообще всё Ok. Странно, ещё утром я думала, что не знаю английский.
<br>
</br>
…Массаж с оливковым маслом делается в конторках, на которые словно в европейском офисе, перегородками, разделено большое помещение с низкими потолками.
<br>
</br>
Крепкий турок лет сорока пригласил на невысокую кушетку. Приглушённый свет, запах тлеющих благовоний и разогревающие скользящие движения по промасленной коже вгоняют в дрёму. Пробуждение окатывает внезапно: под полотенцем, что туго оборачивает бёдра мастера, очевидно, ничего нет! К моей ладони, лежащей тыльной стороной вниз на миг прижимается что-то горячее и твёрдое. Комплимент моей спине? Жмурюсь, вытягиваю ладонь и прячу её под бедро. Не все комплименты стоит принимать.
<br>
</br>
На улицу я вышла благоухающая и блестящая от масла. Особого восторга от хамама я не получила. Но уж лучше пожалеть, что что-то сделал, чем жалеть, что так на это и не решился.
<br>
</br>
***
<br>
</br>
Ахмед, торговец в сувенирной лавке близ отеля, кажется, готов продать мне содержимое всех полок, а заодно — свою душу дьяволу. Прошу воды обмыть ноги после моря.
<br>
</br>
— Разреши я помою твои ноги!
<br>
</br>
Решительно забираю бутылку с водой и вручаю ему полотенце, чтобы на всякий случай занять его руки.
<br>
</br>
— Света? Светка-конфетка! — смеётся он своей остроумности в ответ на моё имя и перевязывает запястье бирюзовым браслетом. Никогда еще сервис не был таким навязчивым и одновременно радушным.
<br>
</br>
Накупив киллограма три сувениров и сладостей прощаюсь, а заодно принимаю в подарок булавку с бусинкой-глазом — от зависти, как пояснил мне со знанием дела Ахмед.
<br>
</br>
***
<br>
</br>
Дорога от <br>
</br>

<br>
</br>
Конакли, где я остановилась, до Алании — городка с населением в тысяч пятьдесят занимает около получаса на автобусе. Стоит выйти на дорогу и показать мигающему ближним светом автобусу, что ты едешь в попутную сторону — остановится.  Легальным автостопом пользуются и местные жители, и туристы. Маршрутов нет. Только конечные остановки. Все знают, что единственная дорога, по которой едут автобусы, тянется вдоль моря и даже durak (автобусные остановки) здесь встречаются редко. Проезд стоит два доллара. Столько же стоит и литр бензина, так что собственная машина здесь скорее роскошь, чем средство передвижения.
<br>
</br>

<br>
</br>
Схожу в центре Алании. В чехле для фотоаппарата пара сотен долларов, на руке — браслет отеля, в голове крайне смутные представления от целей своей поездки. Ещё из окна салона я разглядела, что витрины темны, а двери магазинчиков закрыты. Меня угораздило попасть в Турцию в праздничную неделю Рамадана. Это всё равно, что в первые дни января пытаться взять справку в госучреждении — бессмысленно.
<br>
</br>

<br>
</br>
Несколько часов бродила по улочкам Алании. Мусора нет, деревья цветут крупными белыми, розовыми, алыми цветами. Прямо возле дороги наткнулась на хурму. Плоды поспели и висят никому не нужные, прямо как рябина у нашего Универмага. Но хурма — не так интресна, как гранаты, что болтаются — рукой достать можно — неспелыми плодами вдоль заборов жилых домов. Кстати, стакан свежеотжатого апельсинового или гранатового сока можно купить практически на каждом шагу! Всего за доллар. Как и поллитровую бутылку обычной холодной воды.
<br>
</br>

<br>
</br>

<br>
</br>
***
<br>
</br>
Город переполнен «окольцованными» людьми: практически у каждого встречного европейца — цветной браслет на запястье. Мой — оранжевый с названием отеля, где я остановилась. По биркам турки определяют цены, которые называют и глубину своего уважения к туристу. Пятизвёздочные имеют такие же преимущества перед трёхзвёздочными, как и коньяк. Они дороже и их больше ценят.
<br>
</br>
***
<br>
</br>
Медицинская страховка во время раффтинга — сплава по горной реке — мне понадобилась бы единожды и то в автобусе до реки, где я со всей силой долбанулась коленом в проходе. Мои соседи по сидушке «на камчатке» — семья турков: отец, дядя и пара кузенов, переглянулись, тут же из сумки была изъята бутылка с ледяной водой. Её протянули мне и показали на колено. Всю дорогу болтали на английском. Младший из двоюродных братьев — тринадцатилетний Сефар — подросток с пухлыми щеками и пятеркой по английскому рассказывает про Турцию и попутно спрашивает про Россию. По ходу пьесы выясняем, что Махмуд — его отец — певец. Так что следующие полчаса аккомпанируем хлопками Махмуду. Он поёт мне песни про любовь и то прижимает руки к груди, то вскидывает их вверх. Остальные попутчики в большинстве своём немцы и поляки. Я — одна русская. Наверное, по темпераменту наши с турками нации схожи более всего, потому что вскоре туристы-аборигены, я и гид отплясывали в проходе под песни Таркана, а немцы с поляками недовольно прятали головы за сидушками.
<br>
</br>
****
<br>
</br>
Вариантов сплава по горной реке — два. Группой на большой лодке, вмещающей человек десять и в парном каяке. Мой гид Алекс, схватил за руку и сказал, что не выживет, если со мной что-то случится. Так я попала в лодку с десятком немцев и турецким гидом. Алекс невысок, с крепким мускулистым телом и длинными вьющимися волосами с золотистым отливом. Настоящий турецкий мачо!
<br>
</br>
Во время прохождения порогов мы с ним понимаем друг друга без слов, одновременно начиная грести в одну сторону и доставая вёсла из пасти реки ближе к камням. Он, щурясь, кивает на фройлян, безропотно делающих вид, что вёсла в их руках — работающий инструмент, а не язык дворняжки, лакающей воду. Хохочем. Болтаем обо всём. Раффтинг для Алекса — хобби и отдушина. В туристический сезон он, как и половина жителей страны устремляется к побережью, зарабатывая на экстримальном сервисе, и как только сезон праздных туристов проходит, отправляется в соседний город работать на бетономешалке.
<br>
</br>
Разговор прерывается резким криком. Метрах в двадцати перевернулся каяк. Вёсла, туристы — в стороны. Скоро — новая гряда порогов, Алекс отдаёт мне свое весло и бросается в воду. Обратить на себя внимание  немцев удалось за пару секунд криком:
<br>
</br>
— Listen to me! I`m your capitan! Left side! Quickly!
<br>
</br>
Гребцы повинуются, и мы несёмся вниз по течению! Капитаном мне удаётся быть не долго. Подбираем Алекса, усадившего туристов в каяк и замерзшего в ледяной воде. Шучу, что теперь капитан на судне я и тут же вылетаю за борт с брызгами и хохотом гида.  С этого момента за каждую шутку мы с переменным успехом сталкиваем друг друга в воду. Лица немцев в такие моменты каменеют. Мне кажется, им становится страшно.
<br>
</br>
По-русски за время всего сплава я говорила всего раз во время стоянки, когда желающие с разбегу ныряли в горную Седлу с температурой около десяти градусов. И то не говорила, а откровенно и ёмко одним словом кричала: «Ой, какая холодная вода у вас тут в реке!!!» Тогда же, выныривая на поверхность пенящейся и уносящей меня вниз реки, я услышала, что в одной из лодок тоже были русские по их удивлённой реакции на мой сумасшедший прыжок:
<br>
</br>
— Слышал? Русская!
<br>
</br>
***
<br>
</br>
Пугать страусов бессмысленно! Во-первых, они не пугаются и не прячут головы в песок, а во-вторых, сердятся и сами начинают пугать туристов. Сегодня я убедилась в этом на ферме, куда нас отвезли на джипах сафари. Ферма — откровенно туристическо-показная и это ни от кого не скрывается.
<br>
</br>

<br>
</br>
Наблюдала, как несколько десятков поросят поедали нарезанные на половинки апельсины. Здесь, в Турции, сплошь мусульмане, так что свинок выращивают специально для эмигрантов. Вспомнив про друзей из России, сфотографировалась с хрюшкой во время дружеского чмоканья в апельсиновый пятак. А что, мне дали задание обязательно покорить турецкого ухажёра!
<br>
</br>

<br>
</br>

<br>
</br>

***
<br>
</br>
Мои русско-турецкие каникулы заканчиваются отёкшими после путешествий ногами. Когда одна мечта осуществляется, открываются просторы для поиска новой.

Если хотите оставлять комментарии, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь пожалуйста!
Видео
Путь (http://):
Картинка (http://):
Ширина:
Высота: