123-й отряд активистов «Молодой Гвардии Единой России» и «Волонтерской Роты» накануне отправился в исторические регионы для гуманитарной миссии. Молодые люди со всей страны будут помогать местным жителям: доставлять гуманитарную помощь, восстанавливать документы и работать в госпиталях. На важные, полезные и бескорыстные дела у них будет 2 недели.

Тем временем, из предыдущей миссии вернулась амурчанка, студентка Амурского госуниверситета и исполняющая обязанности руководителя регионального отделения МГЕР Диана Куловерова. О впечатлениях от своей первой командировки на Донбасс девушка рассказала «Порт Амуру».

— Диана, давай начнем с того, как ты вообще оказалась на Донбассе?

— Очень просто на самом деле: подала заявку, мою кандидатуру рассмотрели, отобрали, и я поехала на Донбасс. Перед распределением по направлениям работы все волонтеры проходят собеседование, по его итогам я оказалась в Ясиноватой. Это небольшой город в Донецкой Народной Республике, примерно, как наш Белогорск.

На самом деле, я очень давно хотела стать участником гуманитарной миссии. Когда я вступала в «Молодую Гвардию» в 2023 году, я знала, что есть такая возможность – побыть частью большого, объединяющего всю страну дела. И я очень рада, что у меня получилось. Кроме того, для меня это еще и личное: мой папа сейчас находится на СВО, и я понимаю, насколько важна поддержка с тыла.

— Отправляясь в путь, наверняка как-то себе представляла поездку, работу. Соответствовали ли ожидания реальности?

— Честно признаюсь: я думала, что там все намного хуже, что, мягко говоря, нас встретят полная разруха и безысходность. Но нет: несмотря на регулярные атаки беспилотников, несмотря вообще ни на что город строится, восстанавливается. И что Донецк хорошо выглядит, что Ясиноватая.

— Расскажи, где именно пришлось работать и чем заниматься?

— Работала я в пункте временного размещения, куда привозили эвакуированных. За те две недели, что мы там трудились, большинство вновь прибывших жителей были родом из города Константиновка. Там сейчас эпицентр боевых действий.



Задачи были максимально разные: приготовить и раздать обед, разгрузить и распределить гуманитарный груз, какие-то частные просьбы постояльцев ПВР выполнить, например, элементарно сходить в аптеку. Бывали случаи, когда мне приходилось отвозить раненых эвакуированных в больницу, сопровождать их. Слава богу, таких случаев не так много было, это тяжело очень. Но мы ни от какой работы не отказывались: люди пережили нелегкие времена, не нам перед ними капризничать… Также мы доставляли гуманитарную помощь в поликлинику, она там недалеко находится.

— Бытовые условия какие были?

— Сам пункт временного размещения, в котором мы не только работали, но и, соответственно, жили, – это бывший детский сад. В целом условия там вполне нормальные. Но, конечно, не как дома: многого не хватало, элементарно, холодильники отсутствовали. Для нас, волонтеров, было непросто, но, к счастью, нас кормили повара – горячее питание нам обеспечивали. А для семей, которые прибыли из «горячих» точек, все предоставлялось по максимуму: полноценные завтраки, обеды и ужины.

— Что больше всего врезалось в память после этой поездки?

— О, это общение с людьми, их истории: сложно даже представить было, как они по 300-400 километров шли пешком по несколько дней, чтобы просто выбраться с мест, где стало слишком опасно. Наверное, больше всего запомнился рассказ о том, как молодую мать с двумя детьми наши военные с помощью дрона выводили из-под обстрелов.

ВСУ, когда покидают какой-то район, всегда много мин оставляют. И вот российские солдаты так помогают, сопровождают тех, кто хочет эвакуироваться, до последнего. А просто вывезти их не могут – во-первых, никакая техника не может пройти, а во-вторых, ее еще и с воздуха дополнительно пытаются ликвидировать.

Запомнилась еще бабушка в ПВР, она лишилась всей своей семьи: мужа, детей. Всех убили нацисты. И она стала заботиться о русских военных: то тут, то там то горячий обед им передавала, то еще что-нибудь. В итоге перевезли ее в безопасное место…



— Твои близкие, родители, знали о намерении ехать на Донбасс? Как они отреагировали?

— Они знали, что у меня есть намерение отправиться в гуманитарную миссии. Знали, что я – человек слова, и что поеду, раз однажды так решила. Но они не думали даже, что это случится так скоро. А я не отпрашивалась, просто поехала. Родные, знакомые в шоке были.

Они до сих пор не до конца верят, что я там была, постоянно спрашивают, где была моя голова (смеется). Но я чувствовала, что моя помощь пригодится. Еще раз повторю, что мы не отдохнуть и «поглазеть» туда ездили, мы правда колоссальную работу выполняли.

Родители, естественно, переживали, я каждый день была с ними на связи, созванивалась. Благо, что связь в этот раз была налажена хорошо. Ребята из предыдущих миссий рассказывали, что они дней по пять могли сидеть без света и, соответственно, без возможности коммуникации.

— С каким послевкусием возвращалась домой?

— Наверное, я тоже не до конца понимала, насколько близко находилась все это время «к ленточке». Наверное, мозг сейчас пытается блокировать воспоминания, потому что «прилетов» за эти две недели было немало, и они были сильные…

Как бы то ни было, рада, что там побывала, что пообщалась с людьми, узнала, какие они и что они пережили. Одно дело, когда ты это слышишь из новостей, и совсем другое — когда это живые истории, рассказанные с болью в глазах. Это не передать словами.