Бывший благовещенский бомж: «Всегда будут оставаться люди, которым нравится быть растениями»

Выпуск ток-шоу «Вам слово» был посвящен бездомным
14 марта 2012, 17:13
657
Добрый день. Это ток-шоу «Вам слово» и его ведущие Александр Воронин и Алена Рябова. Пару недель назад в амурских СМИ прошла громкая история — бездомная женщина из Белогорска поселилась в теплотрассе вместе со своим возлюбленным. Самое поразительное в этой истории то, что эта женщина находится на большом сроке беременности. Все старания социальных работников отвезти ее в больницу, обследовать и просто отмыть безрезультатны. Женщина снова сбегает к своему любимому в колодец. Сегодняшнюю программу мы начнем с сюжета наших белогорских коллег об этой самой истории.

(сюжет)


— Вот такая история. И на этом она не закончилась, какое у нее было продолжение — узнаем прямо сейчас. В нашей студии социальные работники, которые занимались этой женщиной, Екатерина Шкаруппа и Галина Гельевна Чухно. Мы видели сюжет о начале этой истории бездомной Кати. Скажите, чем закончилась история после того, как ее все-таки привезли обследоваться и лечиться.
Е.Шкаруппа: Мы повезли ее в приют «Надежда» к Кайзеру. Он с ними поговорил, но поставил условия, что ее он возьмет, ей помогут с оформлением документов, что она родит ребенка, и он с ней останется. Но мужчину он брать не будет, так как он в приюте был уже два раза и убегал оттуда, не работал и дрался. Она отказалась, то есть она вроде не против, но он схватил ее за руку, сказал, что без него она не останется. Мы с ними проводили профилактические беседы, предлагали ее хотя бы отмыть, свозить в женскую консультацию, чтобы узнать срок. Она отказалась оставаться, но мы договорились с ней на утро, чтобы мы приехали к люку и забрали ее. Что мы и сделали. Мы отвезли ее в патологию, передали в приемный покой и ушли. Пока медсестра отвлеклась, Катя убежала. Через несколько дней мне позвонила продавец ларька и попросила срочно приехать, потому что они дебоширят пьяные, и она угрожает ему ножом. В итоге совместными усилиями уговорили ее лечь в патологию. Сейчас она находится там. По узи у нее срок 32 недели, и она ждет двойню. Нет такого закона, по которому мы смогли бы ее насильно удержать. Она в любое время может написать отказ и уйти из патологии.

— У меня сразу возникает вопрос — зачем за ней тогда гоняться? Есть ли смысл?
Е.Шкаруппа: У нас самое главное, чтобы она не родила этих детей и не оставила в этом люке или выкинула, как это сейчас распространено. Она родит недель через шесть. Сейчас оформляем ей документы, не хотим ее выпускать, может как-то получится в благовещенскую патологию ее привезти. У нее же какая ситуация: мама умерла, когда она еще в школе училась, потом она в интернате училась, с отчимом была в плохих отношениях. Человек изначально был настроен на такой образ жизни. Сейчас мы занимаемся восстановлением документов, сфотографировали ее, собираем справки на гражданство, чтобы его подтвердить, потом оформим паспорт, после него полис.

— Я искренне не понимаю. Вот какой-нибудь трудовой иммигрант, честный человек приезжает в страну. Чтобы гражданство получить, ему нужно самому бегать собирать справки, тратить нервы. А тут человеку делают все — обследуют, моют, собирают справки, а она сбегает в люк. Зачем тогда это надо?
Г.Чухно: В основном, это все не только для нее делается. Тут угроза жизни детей, они же не виноваты, что у них мама без головы.

— Я думаю, мы сейчас попытаемся понять, много ли у нас таких людей как Катя. Мы приглашаем в студию Андрея Лобанова, заместителя директора центра помощи «Надежда». Андрей, много ли у нас таких людей как Екатерина?
— За семь лет существования нашего приюта через нас прошло больше тысячи человек. Кто хочет, тот возвращается к нормальной жизни. Больше 50% стали нормальными людьми, которые стали работать, создали семью, восстановились по человеческим понятиям. За 20% из них можно ручаться, что с ними этого больше не повторится.

— Что делать с тем процентом, который не хочет становиться нормальными людьми? Это же паразитизм в некоторой степени — государство тратит деньги, вы тратите свои душевные силы, а люди как жили маргинальной жизнью, так и продолжают это делать.
— У нас принцип такой, что мы до последнего стоим за человека, пока он не умрет. К нам приходят люди, уходят, возвращаются, а потом узнаешь, что он погиб, убили, например. Жизнь же у нас сложная. Но мы никого не списываем. Человека просто надо привести в себя, чтобы он очнулся, взглянул на себя, на свое прошлое.

— Армия таких людей достаточно большая, поэтому встает вопрос — зачем вытягивать их с этого дна? Когда мы готовили программу, от людей слышали даже такое слово как «стерилизация» в случае ситуации Катерины. Об этом говорят люди и пишут в интернете. Благовещенск тоже внимательно следит за ее судьбой.
Г.Чухно: Может не стерилизация, а какие-нибудь законы, наказывающие за тунеядство хотя бы. В советском уголовном кодексе такое было. Пусть бы они улицы чистили за еду, за кров.
Е.Шкаруппа: Чтобы правоохранительные органы привлекали к ответственности, что-то надо делать. От таких людей рождаются такие же дети из поколения в поколение.

— Кстати, по поводу стерилизации у нас есть следующий гость — Владимир Самохвалов, единственный в Приамурье врач-генетик, руководитель Центра планирования семьи амурской областной клинической больницы. Владимир Александрович, мы пришли к такому выводу, что надо что-то делать с такими людьми. Имеется в виду либо уголовная или административная ответственность. Что касается рождения детей, то предлагают радикальные меры, например, стерилизация.
— Я выражу собственное мнение. Насколько мне известен опыт других стран в отношении принудительной стерилизации — Германии, США и Японии — он негативный. Будут интенсивно расширяться показания. Пример Германии: умственно отсталые, гомосексуалисты, евреи, цыгане, коммунисты. По какому признаку будем принудительно человека стерилизовать? По его заболеваемости? А на каком основании? Человек не признан недееспособным. Человек произведет некачественное потомство? Таких юридических оснований у нас тоже нет пока.

— А как вам основание, что этот человек и его возможное потомство может приносить угрозу? У них туберкулез, у многих вши, у них есть заболевания, которые могут приносить угрозу обычным окружающим людям.
— В этой ситуации, можно ли было применить к человеку те меры, о которых вы говорите? Да, можно, если она признана дееспособной, и она бы сама изъявила желание — вопросов нет. Если она недееспособна, тогда опекун может написать заявление, эту процедуру ей сделают. В этой ситуации желательно окончательное слово юриста — дееспособный человек или нет, больной или здоровый. Это проблема острая, и в ближайшее время она радикально не разрешится. Я против негативной евгеники, ни к чему хорошему это не приведет.

— Если не стерилизовать — значит, этих детей надо куда-то определять. У нас в гостях Светлана Набадчикова, главный врач специализированного Дома ребенка. Светлана, много ли у нас детей от таких людей?
— У нас таких детей очень мало. Я этот сюжет видела, и когда показывали эту женщину из Белогорска, просмотрела по всем документам и, к сожалению, не нашла ее. Позвонила в органы опеки Белогорска и Белогорского района, но такого ребенка у нас не проходило, то есть, где старший ребенок — неизвестно. Неизвестно, когда он родился и сколько ему сейчас лет. Может быть такая ситуация, что у нас ожидание до поступления длится шесть месяцев, но я не думаю, что его в это время кто-то забрал в семью.

— Дети из люка — чем они болеют в основном?
— У нас 120 детей, и мы когда проходим обязательную диспансеризацию, у каждого ребенка выявляется 6-7 заболеваний. Здоровых детей у нас нет. У 78% детей задержка физического развития, 85-90% детей с задержкой психического развития или речевого развития. Такие заболевания фоновые, как рахит, анемия, гипотрафия.

— Во сколько обходится содержание одного ребенка?
— Около двух тысяч в день — это питание, обслуживание, зарплата персонала.

— У меня вопрос к Владимиру Александровичу — сколько стоит стерилизация?
— Для пациента бесплатно. Но здесь не надо передергивать факты. Здесь стоит вопрос о добровольном и осознанном вмешательстве в свой организм. Когда государство начнет довлеть над репродуктивными правами человека — это выльется в то, о чем я вам говорил.

— Но родители сами выбрасывают детей на помойки, в сугробы.
— Почему общество должно уподобляться этим родителям? Оно должно самосовершенствоваться, чтобы было как можно меньше этих детей. В нашем большом государстве есть целые группы людей других национальностей. И я за всю историю видел только одного отказного ребенка с армянской фамилией. Я никогда не видел брошенных цыган.

— Перейдем к нашему следующему гостю. Александр Потапов в нашей студии со своей историей возвращения к жизни. Александр, вы выпускник приюта «Надежда», бывший бездомный. Как вы докатились до такой жизни?
— Так живет множество людей, независимо от того, имеют они жилье или нет. У меня по соседству живут люди — четыре квартиры на площадке, три из них с точки зрения обычных людей безнадежны. Они ничем не отличались от меня, только у меня не было своего жилья. Моей жене надоели мои бесконечные гуляния, я собрался и уехал. Ехать было некуда, и я бомжевал здесь в Благовещенске. Было и уголовное прошлое, был условный срок, мелкие кражи. Сейчас и не объяснишь. Вспоминать не очень интересно. Жизнь складывалась из поиска бутылки и денег на опохмел.

— Как вы решили покончить с такой жизнью?
— Ситуация сложилась такая. Я попал в гости к другу в Воззжаевку, мне посоветовали реабилитационный центр, который находится в Белогорске. На тот момент у меня были деньги, я почему-то не стал их пропивать и поехал в Белогорск. Находясь там, человек работает в городе. Спустя два месяца я уже работал в белогорской газете журналистом, так как у меня присутствовало журналистское прошлое. У меня была масса свободного времени. Я мог спокойно где-то втихушку попивать пиво, что происходило несколько раз, потом я все-таки остановился. По выходу из центра были срывы, но возвращаться туда не хотелось, и, в конце концов, остановка произошла. В центр я пришел в 2007, в 2008 я выпустился, с 2009 года я не пью вообще. Я женился, и у меня родился сын. Хотя до центра у меня было пять кодировок. Самой первой хватило на полгода, остальных и того меньше. Я когда пришел туда, там было всего 13 человек, все мужчины. Сейчас реабцентр занимается и женщинами. Из тех 13 человек сейчас один живет в Нерюнгри с семьей и ребенком, второй в Белогорске проживает, не знаю, что с ним. Несколько семей благополучно живут в Белогорске.
А.Лобанов: Хочу добавить к этой ситуации. Почему все говорят, что для этой женщины все потеряно? Может она придет к нам, и Бог поработает с ее сердцем, и она восстановится и заберет этого ребенка, и будет счастливая семья. На самом деле, человека формирует среда обитания. Если говорить о стерилизации, и если ее действительно допустить — они же продукт нашего общества. Через 20 лет мы все будем стерилизованы или через 50. Мы к тому идем. Они же не родились такими, они стали такими, и у нас есть масса примеров, когда к нам приходили женщины, которые и срок отмотали по 8-10 лет, лишены родительских прав давным-давно. Они восстанавливаются, им восстанавливают права, они забирают своих детей, находя своих мужей, приводят к нам восстанавливаться, и получаются нормальные семьи. Разве ради этого нет смысла работать? Я хочу сказать с полной уверенностью, что тот, кто прошел через наш центр, получил это основание, все изменились. Некоторые невидимо, но изменились. Я разговаривал с этими людьми, они уже не могут спокойно пить, понимают, что делают что-то не то, они уже не те бомжи и алкоголики. Человек уже движется, оторвался от земли, пришел в себя.

— Мне просто жалко соцработников, которые приходят туда, стараются держаться на расстоянии, чтобы элементарно что-то не подцепить и уговаривают Катю ехать с ними. На все наши провокации наши гости отвечают четко — у человека должен быть шанс, никакой стерилизации. Может, это и верная позиция.
А.Потапов: Вы знаете, я бываю иногда в центре, приезжаю, выхожу и рассказываю ребятам о своей жизни, как я живу сейчас. Есть люди, которые были в центре со мной вместе, они там находятся. Кто-то безвылазно находится, кто-то уходит и возвращается. Я не знаю, когда стрельнет, и он изменится, но он все равно стремится. Почему он возвращается? Не только потому, что его там кормят, одевают и заставляют работать, кстати, потому что надо себя как-то содержать. Возвращаются, приходят, значит, все-таки хотят, но пока не получается.

— Может, чтобы не ждать, пока стрельнет, ввести какую-нибудь ответственность за бродяжничество и тунеядство?
— По-моему, наша страна это уже проходила. Я не просто бывший алкоголик со стажем, у меня мать погибла на этой почве, она бывала в ЛТП один раз, и ничего хорошего это не принесло. Может быть, нужно просто побольше таких центров.
Г.Чахно: Приют — это, конечно, очень хорошо. Я с ним тоже давно работаю, и с Кайзером давно работаю, но не все же у вас выходят. Вот Садовщиков хотя бы пример. Он у вас был прямо ангел, когда я приезжала восстанавливать документы. У него ног не было до колен. Паспорт он получил и не захотел ни инвалидность оформлять, ни пенсию, ни дом-интернат, хотя ему жить негде было. Он ушел и на рынке у нас побирался до того, что ему ноги обрезали по самый пах, и сейчас он находится в амурской социальной больнице. Теперь у него нет ни документов, вся песня у меня с ним началась по-новой. Да, я считаю, что надо использовать все методы: и церковь, и государство, и даже людей. Может, не надо им подавать, не надо жалеть. Как у нас сидел Трусилкин, тоже ваш реабилитант, тоже ему все сделали, только он сел в эту коляску, и ему очень хорошо из-за этого подают. А за его спиной стоят две молодые девахи, которым надо работать. Они живут на то, что ему подавали. Мне обидно за мой труд, но что делать? Уговариваем их, и Кайзер ездит уговаривает.
А.Потапов: Всегда будут оставаться люди, которым нравится быть растениями. И какими-то принудительными мерами с ними ничего не сделаешь. Хотите — пожалуйста, не хотите — никто вас туда силой не повезет.

— С одной стороны, каждый человек сам решает, как ему жить, с другой, есть общество, его правила и устои. Есть государство, одним из признаков развитости которого является забота о таких людях, тем более когда речь идет о детях. Это было ток-шоу «Вам слово» и его ведущие Алена Рябова и Александр Воронин. Всего доброго.
Расскажите редакции "Порт Амура" о том, что увидели, услышали, узнали. Ваша новость может выйти на сайте агентства!
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ

Ваш комментарий(нужна регистрация)

Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Кино и сцена
ТВ программа
Светлана Лобода (Loboda) – певица, известная многим как экс-солистка популярной группы «ВИА Гра». Сейчас Loboda выступает сольно, кроме того Светлана работает в качестве ведущей, пишет тексты песен и запустила собственную скандальную марку дизайнерской одежды.
Имя Светланы Лободы последние несколько лет не исчезает из теле- и радиоэфиров. Сейчас, как никогда, Loboda находится в самом расцвете сил и творческой энергии. Её имя мелькает на вершине чартов, а песни можно слышать из окон домов и автомобилей. Своей эпатажностью и необычным поведением Loboda покорила многих слушателей России и Украины.
Ее песни: «Твои глаза», «Пора домой», «40 градусов», «Не мачо», «Революция» хорошо известны и любимы слушателями.
Исчерпавший свою удачу капитан Джек Воробей обнаруживает, что за ним охотится его старый неприятель, ужасный капитан Салазар и его призрачные пираты. Они только что сбежали из Дьявольского треугольника и намерены уничтожить всех пиратов, включая Джека. Поможет спастись лишь могущественный артефакт — трезубец Посейдона, который дарует своему обладателю полный контроль над морями.
Во время обследования удаленной планеты, расположенной на другой стороне галактики, экипаж колониального корабля «Завет» обнаруживает, что то, что они изначально приняли за неизведанный рай, на самом деле — тёмный и опасный мир. Его единственный житель — синтетический андроид Дэвид, оставшийся в живых после обреченной экспедиционной миссии «Прометей».